skorkin_k (skorkin_k) wrote in history_club,
skorkin_k
skorkin_k
history_club

Categories:

Семейство цитрусовых

 В прошлой дискуссии о некоторых аспектах русской революции, мне возразили, что у семьи Цедербаумов, давших России портретную галерею «пламенных революционеров», не было иного социального выбора, кроме как идти в марксисты или в сионисты. Позвольте не согласиться. «Естественность» такого неестественного выбора вырисовывается только из показаний самих революционеров, указывавших на невыносимость условий жизни в «проклятой» Российской империи. Впрочем, присмотревшись, мы видим, что и сами революционеры не дают внятных пояснений собственной девиации.

 

Безусловно, в пресловутой «роли евреев в русском революционном движении», негативную ассимиляцию не стоит сбрасывать со счетов. Негативная ассимиляция – это когда дед за взятку выезжает из черты оседлости, живет в постоянном страхе выселения, бегает от полиции, слышит постоянные упреки в своем «неправильном происхождении», отец уже укоренился в русской жизни, говорит по-русски без акцента, легальная работа или небольшое дело, сын поступает в университет, становится адвокатом, вхожим в общество. Но само это общество, памятуя злоключения предков, ненавидит и с радостью берется защищать подсудных революционеров, сам участвует в конспирациях, щедро жертвует на «благое дело». Все это по-человечески понятно и объяснимо, многие убеждены, что большинство революционных генералов еврейского происхождения прошли именно такой путь. Смею заверить, что случай семьи Цедербаум к вышеописанному процессу негативной ассимиляции отношения не имеет.

 

Берусь утверждать, что Цедербаумы могли быть вполне благонамеренной и состоятельной еврейской семьей, а «революционность» всего ее младшего поколения с точки зрения логики была скорее аномалией. Однако, когда целое поколение в семье разом уходит «в революцию», речь идет все же о какой-то не вполне ясной закономерности.

 

Начнем с деда – Александр Цедербаум, был выходцем из той части российского еврейства, которая ступила на путь европейского просвещения, таких евреев интересовавшихся миром, выходящим за пределы традиционной общины, называли «маскилим». Российское правительство благосклонно относилось к просветителям, прежде всего, чтобы переориентировать верхушку еврейских общин на свою сторону, вырвав ее из-под влияния поляков и Австрии. Словом, Цедербаумам везде была дорога. В частности – он основал в Одессе одну из первых светских еврейских школ и первую в Россию газету на иврите «Ха-Мелиц». Показателен один случай - для того, чтобы получить разрешение на издание ее в Одессе, где не было цензора, владеющего ивритом, Александр Цедербаум пишет оду на восшествие на престол Александра II, ее переводит на немецкий его зять доктор Гольденблюм, и поэму отсылают государю, в сопроводительном письме испрашивая просьбы напечатать ее в якобы уже выходящей в Одессе еврейской газете. Получив царское разрешение Цедербаум, без труда преодолевает все бюрократические барьеры и начинает издание «Ха-Мелиц» в Одессе.

 

Внучка Цедербаума, социал-демократка Лидия Дан пишет в мемуарах: «Верноподданнические чувства этой оды только отчасти были проявлением хитрости или дипломатии. В те времена все чаяния и надежды просветителей на освобождение еврейского народа от невежества, от бесправия (что в их сознании было неразрывно связано), были обращены на разумную деятельность правительства, которое сумеет оторвать невежественные массы от традиционные ортодоксии, от средневековья, в котором так охотно оставались и хасидизм, и раввинизм. Дед объяснял нам, что в те времена, по мнению просветителей (и его в том числе), евреи должны были доказать правительству свою полезность, порвать с изоляционизмом еврейской жизни, приобщится к общерусской культуре и просвещению». К ужасу своей «прогрессивной» внучки, старый Цедербаум не брезговал обращаться даже к такому «чудовищному реакционеру», как русский министр просвещения, ходатайствуя за талантливых еврейских учеников при поступлении в вузы.

 

Дети Цедербаума (с 1883 – потомственного почетного гражданина) стали достойными и уважаемыми людьми, вполне вписавшись в русское общество. Старшая дочь – Розалия вышла замуж за немецкого еврея, уже упоминавшегося доктора Арнольда Гольденблюма. Сын Адольф – во время учебы в Германии переводил на немецкий романы Тургенева, получив диплом врача, вернулся в Россию, в 80-х годах уехал в Америку, где основал частный туберкулезный санаторий. Яков также стал врачом (он рано умер от чахотки). Исайя – стал владельцем небольшой типографии, с рабочими ладил хорошо, но социалистам не сочувствовал. О Натане известно, что он рано умер от туберкулеза.

 

Но есть и исключения из правил. Еще один сын Цедербаума – Осип получил хорошее образование, много читал и ездил по свету, занимался коммерцией в Стамбуле, писал оттуда корреспонденции для «Нового времени». Он также сочувствовал идеям просвещения, но уже несколько в другой, чем его отец интерпретации. «Он не боялся направлять нашу мысль и чувства по оппозиционному пути, принося домой «нелегальную», по тому времени, литературу и устраивая в нашем присутствии и отчасти для нас, для старших детей, чтение Герцена, к которому он питал особое почтение и к которому даже ездил в одно из своих путешествий в Европу», - вспоминает Лидия Дан. «Отец мой, в 60-х годах переживший увлечения тогдашней молодежи, остался навеки почитателем Герцена, к которому когда-то ездил в Лондон «на поклон», - более определенно пишет Юлий Мартов-Цедербаум (далее - Мартов).

 

С отцом связаны и первые революционные опыты Мартова – когда Юлию было 17 лет и он учился в гимназии, то отец отправил его на похороны оппозиционного публициста Шелгунова. По нравам того времени, каждые похороны «левого» деятеля оппозиция использовала как предлог для антиправительственной демонстрации. Лидия Дан вспоминает: «Свои либеральные понятия он проводил в жизни и в деле воспитания всех нас… даже посоветовал ему (Юлию) пойти на похороны Шелгунова, хотя, конечно, не мог не понимать, что гимназисту перед экзаменами на аттестат зрелости лучше не парадировать на политической демонстрации». То есть, для отца Мартова гимназическое образование сына уже не представляло особой ценности, «просвещение» следовало искать в борьбе с «отсталым» правительством. При этом сам Осип Цедербаум был скорее всего либералом-конституционалистом, но к террористам-народовольцам относился с пиететом, по воспоминаниям Мартова и Дан, с большой помпой Цедербаумы принимали у себя «саму» Веру Засулич.

 

Стоит отметить, что вражда отца Мартова к русскому правительству имела и вполне прозаическое объяснение – русско-турецкая война 1877-78 разрушила его стамбульский гешефт (в чем он собственно состоял, отец, по свидетельству Дан, предпочитал не распространяться), Осип Цедербаум был вынужден вернуться в Россию и в семейном кругу не скрывал своей симпатии к Порте. «Очень хорошо помню его частые рассказы…о Турции, которую он очень любил…Он часто рассказывал нам о свободе религии, которая, по его словам царила в султанской Турции, о почете, которым, наравне с служителями других культов пользовался Главный Раввин», - пишет в мемуарах Лидия Дан.

 

Стоит отметить, что в ходе войны 1877-78 русские войска были в шаге от занятия Стамбула, и только появление английской эскадры в Мраморном море, заставило царя Александра II отступить. Русским «обществом» эта успешная война была принята с крайним негодованием, а террористы начали настоящую охоту  на «царя-освободителя».

 

«Любовь к России» привитая Осипом Цедербаумом, в 90-е годы расцвела буйным цветом у его детей.  Первым стартовал всеобщая надежда Юлий, поступивший в столичный университет (к слову о процентной норме, якобы «душившей» еврейскую молодежь и толкавшей ее в объятия революционеров), и уже на первом курсе был взят полицией за участие в революционном кружке. Добрый дедушка Александр, очевидно не вполне понимавший суть происходящего, внес за внука залог в 300 рублей. Он предложил Юлию бежать в Америку, где уже неплохо обосновался его дядя Адольф, но влияние дедушки и отца уже закончилось.

 

Новым советчиком юноши стал некто Дмитрий Странден, племянник участника каракозовского кружка (Каракозов в 1866 пытался убить царя), получивший воспитание в русском пансионе в Швейцарии. Основателем пансиона был еврей-выкрест Варфоломей Зайцев, известный анархист-бакунинец, «литературовед», ставивший поэзию Некрасова значительно выше «дворянского выродка» Пушкина. Юлий вспоминал: «По отношению ко мне свою задачу Странден видел в том, чтобы побудить революционно настроенного юнца меньше бегать по кружкам, не рваться к «практической» работе, заняться выработкой солидного теоретического миросозерцания…Странден воспользовался случаем, чтобы поговорить со мной о бесполезности растрачивать силы на образование революционных групп, осужденных на мимолетное существование, и о необходимости прежде всего выработать себе стройную систему взглядов, чтобы принять участие в длительной работе более прочных организаций». Мартов совету старшего товарища внял и после двух лет ссылки, вернувшись в Петербург, оказался в числе основателей Союза за освобождение рабочего класса, ставшего основой «более прочной организации» - Российской социал-демократической рабочей партии. 

 

Далее пунктиром – сестра Мартова Лидия во время учебы на Бестужевских высших женских курсах (одно из лучших женских учебных заведений в империи) примыкает к Союзу за освобождение рабочего класса, женилась на революционере Канцеле и уже беременной от него, оказывается в ссылке. Впоследствии стала гражданской женой и соратницей одного из вождей меньшевиков Федора Дана.

 

Сестра Надежда – также вступила в Союз за освобождение рабочего класса, была арестована прямо в родительском доме.

 

Брат Сергей поступил в Петербургский университет (снова вспомним процентную норму), но спустя четыре месяца уже был арестован, за принадлежность к Союзу за освобождение рабочего класса. Видный деятель партии меньшевиков.

 

Брат Владимир – еще в детстве играл в революцию, ведь старший брат Юлий уже отбывал ссылку, затем носил передачи сестрам и брату Сергею, а от них получал шифровки «товарищам». Сам примкнул к оппозиции еще на гимназической скамье, первый арест в 16 лет. Видный деятель партии меньшевиков.

 

Кузен Федор Дневницкий-Цедербаум (сын дяди Исайи) – также стал социал-демократом, в течении многих лет личный секретарь Георгия Плеханова.

 

Кузен Яков (сын дяди Натана) – также меньшевик.

 

Подводим итоги – у семьи Цедербаумов был прекрасный шанс интегрироваться в русское общество, пример которого подавал Александр Цедербаум. А русское правительства, как мы видим на примерах просветительской деятельности Цедербаума-деда, не отталкивало, а напротив способствовало вовлечению евреев в общественную жизнь империи. Однако, на примере одного из его сыновей, к слову, одного из самых успешных, мы видим, как вместо интеграции, наступает конфронтация. Причем конфронтация мало обусловленная какой-либо дискриминацией – даже потеряв бизнес в Турции, Осип Цедербаум продолжает оставаться богатым человеком, способным содержать богатый дом в Одессе, а затем в столице, обеспечивая всем необходимым своих многочисленных детей. Всем детям Цедербаума, несмотря на существовавшую дискриминацию при получении высшего образования, российское государство предоставило возможность поступить в университет, правда, никто из них не захотел ею воспользоваться – предпочтя европейскому образованию «кружки». Погромы, столь часто омрачавшие жизнь евреям в России, на страницах мемуаров Цедербаумов почему-то фигурируют как-то туманно, то в виде рассказа погромленного старика-еврея (Юлий Мартов пишет, что старик рассказал, как на погроме в Елисаветграде 1881 погибли, среди прочих жертв, несколько его родственников, в то время по данным еврейской энциклопедии там погиб всего один еврей), то в виде хулиганской толпы, вовремя рассеянной казаками (хотя все Цедербаумы были убеждены, что погромы дело рук правительства). Никто из Цедербаумов не сталкивался с «угнетением» и даже о быте своих местечковых сородичей, судя по всему, они имели представление весьма приблизительное («из газет»). Не говоря уже о жизни русского рабочего класса, «союз за освобождение» которого Мартов составил совместно с двумя русскими «гениями» - Ульяновым и Плехановым.

 

В итоге, третье поколение, которое по идее, уже вполне могло бы претендовать на еще более высокое положение в российском обществе, – получив университетское образование, Юлий Цедербаум мог бы стать не подпольщиком Мартовым, умершим от туберкулеза в полном одиночестве в эмиграции, а респектабельным питерским адвокатом или литератором, – полностью растратило себя на деструктивную деятельность.

 

Съездил отец в Лондон на поклон.

Subscribe

promo history_club february 19, 2014 20:52 Leave a comment
Buy for 1 000 tokens
УКАЗ Президиума Верховного Совета СССР О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР, Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments