ВИКТОР СТЕПАНОВИЧ БИРЮКОВ (victor_biryukov) wrote in history_club,
ВИКТОР СТЕПАНОВИЧ БИРЮКОВ
victor_biryukov
history_club

Category:

Начало и конец казачества. Эпопея длиной в 800 лет (синопсис киносценария)

1240-е годы. Русские княжества, как и прочие окрестные государства, платят тамгу (дань) монголам – скотом, зерном, фуражом и «живой» десятиной, т.е. по 1/10 всего населения ежегодно. В итоге зарождается образ Бабы-яги, матери пугают детей: «Не плачьте, придет бабай-ага ("старый дядя") и возьмет вас».
Казачество
В лесном эрзянском селе Атяшево (ныне находится на северо-востоке Мордовии), где в V веке размещалась ставка великого гуннского полководца Аттилы, монголы разлучают влюбленную пару. Семью жениха Торкана угоняют в качестве «живой» тамги, а семья безутешной невесты Лады остается на родине. «Я вернусь, обязательно вернусь!» – слышит Лада последние слова Торкана.
Численность монголов невелика, едва ли больше 1 млн, включая 130 тыс. воинов. Приходится привлекать покоренные племена к охране границ и путей сообщения. Основную часть «живой» десятины селят семьями в пограничных регионах и вдоль стратегических дорог, формируя из мужчин легкие войска, почтовые (ямские) и транспортные службы.
Торкана с родственниками пригоняют на берег большой реки – Днепра. Здесь ханский баскак приказывает обустраиваться. Копают землянки, заготавливают лес, пасут скот, ловят рыбу. Но стоит эрзянам (которых спустя годы русские случайно этнографически объединят их с другим соседним финно-угорским племенем – мокшанами – в единый мордовский народ) взяться за соху, как монголы жестоко это пресекают: земледелие у кочевников запрещено под страхом смерти. Почему? А чтобы люди не «врастали» в землю: всегда должны быть готовы сесть на коня и отправиться в очередной поход.
Парней монголы сводят в десятки, учат верховой езде и обращению с легким оружием. Находясь днями в седлах, они превращаются в удалых наездников. Монголы называют их «кайсаками» – по имени кочевников, покоренных еще Чингисханом в верховьях Енисея. Ушные серьги и взбитые чубы енисейских кайскаков быстро приживаются и среди прочих «кайсаков» – русских, финно-угорских и др.
Торкан спасает от набега разбойников стадо, за что производится в десятники (у русских «кайсаков» должности старше сот­ника доверяются только монголам, да и русские поселения в Орде – будущие станицы – также возглавляются монголами). Тут у Торкана вспыхивает роман с девицей Предславой из очередной партии пригнанных русских крестьян.
Тем временем в родных мордовских и русских лесах живется все труднее. В Орде и климат мягче, и личной свободы у «кайсаков» – монгольской легкой кавалерии – гораздо больше. А вместо дедовского земледелия есть возможность пограбить чужаков за пределами Орды: среди «тамги» распространяется «воен­ная» психология.
Иностранцы дивятся в Орде всадникам, носящимся во всех направлениях «стрелами». В 1246 году папский посол Плано Карпини оценивает Батыево воинство почти в 600 тысяч, из которых лишь 1/4 – монголы с татарами. Среди остальных 450 тысяч ориентировочно 300 тысяч русских. Также православными являются бродники, потомки славян Южной Руси. Прочие «кайсаки» – язычники из «живой» дани, взятой монголами у мордвы (т.е. у эрзян плюс мокшан), черемисов, вотяков, булгар, половцев, башкир. Занятно, что в 5 км от Атяшево монголы расположили ставку Батыя, и эта деревушка по сей день называется Батушево (естественно, от монгольского Бату).
«Кайсаки» сопровождают в русские княжества сборщиков тамги, жестоко пресекая протесты местного населения. В частности, зерно казачеству поставляют русские княжества, это особый вид дани (казаки же продают в русских городах продукты скотоводства).
Князьям не полагается иметь войска, поэтому для междоусобиц они выпрашивают конницу у монголов, а те иногда соизволяют прислать своих кайсаков. В княжествах эти отряды называют «низовыми полками», и составляют их главным образом русские ордынцы. Неудивительно, что они презирают собственных соплеменников в «стране исхода».
Эрзянин Торкан из в конце концов добирается с отрядом сборщиков дани до родного села Атяшево. Сотник разрешает Торкану увезти с собою невесту, и Лада бежит из отцовского дома. За нею увязывается младший брат Ушмай, которому не улыбается тяжкая судьба хлебороба. Отчаянно завидуя Торкану, парнишка тоже хочет стать беспечно гарцующим «кайсаком».
Сборщики доставляют дань в золотоордынскую столицу Сарай-Бату, и Торкан с Ладой оказываются на ектении в православном храме. Дьякон провозглашает: «Благоверному государю и благоверной государыне, на­роду их и всем православным христианам...» – «Господи, помилуй! – отвечают казаки. – Подай, Господи!»
Государем именуется Батый, государыней – его ханша. По-видимому, именно в этой контаминации, описанной казачьим историком начала XX века Андреем Гордеевым, кроется источник вдохновения «новых хронологов» (Фоменко, Носовского): Александр Невский – это Батый, Орда – это Русь и т.д.
Наконец жених с невестой добираются до днепровской станицы, где играют свадьбу. Брошенная Предслава устраивает Торкану бурную сцену, после чего отправляется на реку – топиться. Девушку спасает Ушмай, юный брат Лады; скоро у них с Предславой возникают горячие чувства.
Примерно к 1270 году «живая» дань более не нужна: за 30 лет на рубежи Золотой Орды угнано столько русских и финно-угров, что они уже воспроизводятся естественным путем. Темников (десятитысячников) казаки зовут «атаманами» от монгольского «ата тумен» – «отец тумена» (отец-командир). Атаманом становится и Торкан.
В бою казаки атакуют по-монгольски – лавой. Разбившись на мелкие группы, первый эшелон с монгольским ревом «Урагх!» («Вперед!») охватывает противника с флангов и тыла, второй эшелон берет ясырь. Делят его на «дуванном» кургане по правилу «без атамана дуван не дуванят», иначе неизбежны кровавые распри («дуван» – «совет»).
В ту пору русское население Орды оценивается в 1,0–1,2 млн. Из них 1/3 – днепровцы, охраняющие западные рубежи Орды, которым грозят Венгрия, Польша, Литва. Еще 2/3 изначального, новорожденного казачества прикрывают Орду от вассальных русских княжеств и от соседних монгольских улусов – по Яику, Тереку, Дону, Иргизу, Хопру. Территории расселения казаков становятся землями казачьих Войск – оторванного русского колена (не считая финноугорских кайсаков, 4-го русского колена, если первыми 3-мя русскими коленами считать великороссов, малороссов и белороссов).
Середина XIV века. Золотая Орда деградирует, Великое княжество Литов­ское крепнет. Князь Гедимин переманивает к себе с монгольской службы часть днепровских казаков во главе с Михаилом Боброком – внуком Торкана и Лады. «Наследные», потомственные кавалеристы – в седле с 3-х лет – сила настолько грозная, что Гедимин выдает за Михаила свою дочь.
1360-е годы. С жутким монгольским гиканьем идет наметом, ощетинившись пиками, казачья сотня, – и нет в мире силы, способной ее остановить. Атаман Михаил Боброк помогает литов­скому князю Ольгерду отрезать от Орды Западную Русь: возникает православная Литов­ская империя, простирающаяся от Балтийского до Черного морей.
1370-е годы. В должности атамана Михаила Боброка сменяет его сын Дмитрий – внук Гедимина. Однако Дмитрий Боброк ссорится с литовцами, поскольку те препятствуют воссоединению княжеств Востока Руси и Запада Руси. Этим западным русским суждено превратиться в украинцев и белорусов: оторвутся еще два колена народа.
1380 год. Казаки Дмитрия Боброка решают исход Куликовской битвы. Дело в том, что русские князья почти 150 лет не имели ни войск, ни оружейников. Крестьянское ополчение Дмитрия Донского никак бы не одолело профессионалов войны – татар и «исходных» казаков Мамая. Атаман Боброк становится воеводой Дмитрия Донского и женится на его сестре.
По мере развала Орды казаки уходят с ее рубежей в русские города, особенно в стремительно набиравшую силу Москву. Из казаков формируется нарочитое (постоянное) войско, а также охранные, городовые (полицейские) и дозорные части. Как и прежде в Орде, казаки берут под контроль пути сообщения, прокладывают ямские линии.
XVI век. Казаки на городской службе вооружены пищалями, поэтому с легкой руки Ивана Грозного именуются стрельцами; казаками продолжают называть только тех, кто остается на землях созданных еще монголами казачьих Войск. Они помогают московским князьям объединить Русь: беззащитная страна с зыбкими границами обретает в лице казачества иммунную систему.
Однако у царя аллергия на казачью вольницу, поскольку та грозит возвращением междоусобиц – вплоть до краха державы. Это противоречие между монархией и казачеством усугубляет церковная реформа 1653–56 годов, которую казаки игнорируют, поголовно оставаясь староверами. Вывод прост: «казак-старообрядец» – это тавтология.
1670-е годы. Хотя патриарх Никон лишен сана и сослан, староверы окончательно преданы анафеме. Протестуя, часть казаков во главе с Разиным восстают. А часть стрельцов стремительно покидают «троеперстную» власть. К ним присоединяются крепостные «сходцы», которым иначе далеко не уйти (без знания географии и ратного мастерства, без оружия и охоты).
1676 год. Большая партия стрельцов и крестьян из Владимирского уезда оседает в брошенных домах на земле будущей Мордовии, обезлюдевшей в ходе разгрома разинцев. На Буграх – мергелевом холме-останце близ нынешнего райцентра Атяшево – стрельцы (потомки Ушмая и Предславы) устраивают тайник, где укрывают нечто ценное.
1698–1707 годы. Петр I ликвидирует стрелецкое сословие, которого боится с юности, когда стрелецкие полки шли на поводу у царевны Софьи, но при этом вертели Кремлем – как хотели. Уцелевшие от казней «внутренние» казаки (в отличие от казачьих рубежных войск), которых именуют стрельцами, вливаются «назад» в народ, ассимилируясь с крестьянами и посадским людом.
1773–75 годы. Пугачевский бунт, лукаво именуемый в советской историографии крестьянской войной, – новая отчаянная попытка отменить никоновские «затейки» (церковный раскол). В первом же «именном указе» самозваный Петр III сначала обещает крестьянству вернуть «древний крест и молитву», а уж после ведет речь об отмене крепостного права.
1812 год. У самодержавия нет сил, чтобы принудить казачьи Войска изменить вере отцов. «Вольные люди» ходят в свои церкви, где батюшки служат по неправленым дониконовским книгам. Едва армия Наполеона оставляет Москву, как ее занимают староверы-донцы во главе с графом Матвеем Платовым, – также, разумеется, старообрядцем (а именно – характерного для казачества поповского согласия).
Середина XIX века. Николай I возводит гонения на староверов, фактически – на казаков. Атаманом всех казачьих Войск назначается престолонаследник, и под ударами Николаевой палки казачество массово переходит из «двуперстия» в «троеперстие». В иммунной системе самодержавия зреет глухое недовольство – Российской империи грозит политический СПИД.
1869–86 годы. Инспектор, а позднее и директор народных училищ Симбирской губернии Илья Ульянов проездом останавливается в селе Атяшево под Ардатовым. Подвыпивший житель рассказывает предание о тайнике в недрах Бугров, мергелевого холма-останца. Ульянов посещает это место, где с 1695 года высится прекрасная Троицкая церковь.
1887–89 годы. В Атяшево приезжает Владимир Ульянов (Ленин) – по пути из ссылки в деревне Кокушкино Казанской губернии в Симбирск (где живут мать, братья, сестры). Здесь находится имение Барсукова – однокашника по Казанскому университету. Подобно своему уже покойному отцу, Владимир Ульянов долго гуляет в окрестностях Троицкой церкви.
В 1906 году Николай II – правнук Николая I – с подачи придворных интриганов запрещает последний оплот былой казачьей демократии – войсковые круги. Февральская революция в Петрограде начинается с того, что казаки 1-го Донского казачьего полка не разгоняют демонстрацию на Знаменской площади, но зарубают полицейского пристава – на радость толпе.
1920 год. Поселок Атяшево под Ардатовым (современная Мордовия). Проживающие там братья Климовы, потомки казаков-стрельцов, срочно меняют фамилию на «Баклановы». Их брат, эсер Андрей Климов сражался за белых, а чекисты такого родства не прощают. Председатель сельсовета Семен Климов переделывает все документы: Климовых больше нет, все становятся Баклановыми.
1922 год. В Троицкую церковь под Ардатовым прибывают чекисты. Оцепив мергелевый холм (Бугры), они пытают священнослужителей и певчих, отыскивают подземный ход и что-то в нем ищут. Так и не обнаружив предмета своего интереса, чекисты взрывают входы в подземелье и на прощание убеждаются, что оно надежно замуровано.
Андрей Климов оседает в Канаде под именем Андрэ Клемье. В начале 1930-х – разгар коллективизации – братья в Атяшево получают его письмо из Квебека: мол, сам-то жив и здоров, а как у вас дела? Письмо летит в печь, т.к. все односельчане убеждены, что Андрей Климов героически погиб в гражданскую войну за дело рабочих и крестьян.
Наши дни. От Троицкой церкви на Буграх видны лишь руины (большевики взорвали храм в 1937-м), но легенда о тайнике жива. Какие-то люди под видом рыбаков, геологов, гидрологов или агрономов прочесывают эхолотами окрестности. Между двумя такими группами возникает крупный конфликт, и все его участники попадают в полицию.
В СИЗО выясняется, что одна группа «черных» археологов снаряжена гражданином Канады Полем Клемье, а вторую группу возглавляет гражданин России Олег Бакланов. Пол и Олег обнаруживают, что носят одинаковые татуировки и серьги, даже имеют внешнее сходство. Они оказываются четвероюродными братьями, чьих прадедов разметала революция 1917 года.
Выпутавшись с помощью неких прекрасных дам из рук полиции, Клемье с Баклановым объединяют усилия, в конце концов отыскивают на Буграх тайник и извлекают оттуда то, что проясняет будущее человечества. Но возродить казачество не удастся: его история завершается вместе с гужевой эпохой.
Без лошади нет и казака.
Subscribe

promo history_club february 19, 2014 20:52 Leave a comment
Buy for 1 000 tokens
УКАЗ Президиума Верховного Совета СССР О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР, Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments