Записки из порабощенного города

Город и война

История больших предательств и маленьких подвигов

Главным условием публикации в книге «Город и война. Харьков годы Великой Отечественной войны» была уникальность человеческих документов, из которых она составлена. Это стенограммы свидетельств очевидцев, записанные сразу же после освобождения Харькова и сохраненные в фондах областного государственного архива, это воспоминания людей, написанные специально по просьбе редакционной коллегии. Все эти материалы никогда ранее не были опубликованы.

Толстая, почти 600 страниц, без единой иллюстрации книга – совместный проект Российского государственного гуманитарного университета (Москва) и Харьковского национального университета имени В.Н. Каразина. Она только что увидела свет в петербургском издательстве «Алетейя» в серии «Историческая книга» при содействии фонда «Русский мир».

Иллюстраций в ней нет. Не потому, что редакционный коллектив не располагал столь же уникальными фотодокументами. По словам члена редколлегии, профессора исторического факультета Каразинского университета Сергея Куделко, составители решили не иллюстрировать издание в ущерб уникальным текстовым материалам. Ведь сборник фотодокументов потом можно будет издать специально, отдельным альбомом, а вот возможность найти, собрать воедино, научно обработать и обнародовать десятки (их 63!) редких свидетельств и материалов, надо было использовать максимально.

Тексты практически не редактировались, а вот фактическими и поясняющими комментариями снабжены обильно. И благодаря высокопрофессиональному историческому комментированию, всегда можно заглянуть по ссылке и выяснить, где в Харькове в годы войны была та или иная улица, ныне сменившая свое название, тот или иной дом, ныне не сохранившийся, чем занимался тот или иной упомянутый в воспоминаниях человек, имя которого давно забылось.

Такие документы историки именуют материалами личного происхождения, которые, как правило, изначально не рассчитаны на публичность, но обладают самой высокой исторической ценностью, потому что в них – не официальная история, а простая человеческая жизнь.

Листая книгу «Город и война», я прихожу к мысли, что жизнь обычного человека в условиях войны – это история больших предательств, потому что в трагические периоды истории каждое предательство – огромно.

Это также история и маленьких подвигов, потому что большие подвиги совершаются на полях сражений, а в повседневной жизни – каждый патриотический порыв, личное мужество и терпение, любое действие во спасение ближнего или национальных ценностей  –подвиг, незаметный, «маленький», мозаично складывающийся в одну большую военную историю.

Пересказать всю книгу, процитировать даже один-два абзаца из каждой странички в газетной публикации невозможно.  Посему вниманию читателя хочется предложить отрывки из дневника ученого-экономиста Михаила Андреевича Усыки, работавшего при немцах в муниципальной Управе. Пожалуй, самый эпический документ из всех…

гитлер в харькове

20.III.42. В районных Управах Харькова произвол и беззаконие творятся: аресты, допросы с пристрастием, взятки, незаконные поборы… Н. рассказывал мне такой случай. Кабинет руководителя особого отдела (они организованы при всех управах недавно для целей шпионажа). Руководитель – типичный охранник. Перед ним – женщина. Он во что бы то ни стало хочет сделать из нее еврейку.

- Так вы русская?

- Русская.

- А… а… русская!! – говорит он, передразнивая. – Знаем мы вас…

- Ведь у меня в паспорте написано.

- Вы – выхрест!

- Да, какой же я выхрест. Вот у меня справка, что в первую мировую я сестрой милосердия служила. Разве евреек в сестры милосердия принимали?

- Ну, хорошо. «Верую», знаете?

Женщина в растерянности, она давно не молилась. Она забыла «верую»… Но напрягла силы и память, припоминает первые слова и говорит. Но «следователь» неумолим:

- А когда пели «Богородице», утром или вечером?

- Утром.

- Нет, врете -  вечером.

Вводят другу тетку, старую-престарую. Дрожит.

- Как вас зовут?

- Соня.

- Э-э… Соня… Знаем. Жидовское имя.

И допрос продолжается в том же издевательском духе.

6. IV.42. Профессор, директор института судебной медицины – веселый, молодой еще, здоровый человек, - смеясь, рассказывает о взрывных работах на кладбищах.

На кладбищах?!

Да, на кладбищах динамитом взрывают землю, засыпая не погребенные (засунули в свое время в снег) трупы умерших от голода. Так быстрее…

К тому же тела… взлетают в воздух… и не надо закапывать.

12. IV.42. На Сумской на левой стороне (вниз, к центру) сугробы снега, грязно. Около памятника Шевченко (под знаменитым каштаном и около) кучи мусора, какие-то кирпичи, банки, бутылки, навоз… Аллея к Госпрому захламлена. А сад! Что немцы сделали с садом?! Вырубили сосну и елки. Из березок – красивых, стройных – поделали изгороди вокруг могил – какие-то лейтенанты, генералы и др. (в саду Шевченко в годы оккупации было устроено немецкое кладбище – ред.).

Вернулся усталый, разбитый. В ногах слабость. Вспомнил:

«Кто живет без печали и гнева

Тот не любит отчизны своей».

19. IV.42. На Сумском базаре оживленно. Масса домашних вещей, посуды, мебели, одежды. Покупателей нет, предложение богатое, спроса нет. Продается все за бесценок.

Нет, никогда наш народ не переживал ничего подобного. На него история взвалила (нет, он сам взял на себя) великую историческую задачу. Он отказывал себе во многом. Он самоотверженно ее выполнял. Он терпел лишения, голод, холод. Он не грабил чужие страны, подобно капитализму, чтобы строить фабрики и заводы. Он сам изыскивал средства. Этой героической борьбы не удается замолчать всяким прохвостам. Историей нашему народу будет воздано должное, даже…  если страна будет расчленена хищниками с Запада.

21. V.42.  Конца войны не видно. Борьба на востоке, несмотря на хвастливые заверения Гитлера и Риббентропа, в этом году не окончится.

В связи с этим настроение немецкого солдата понижается. Он 1) стал пить – все чаще видишь пьяных на улице; 2) уезжая на фронт, он плачет (сообщает одна женщина о танкисте); 3) прячет портрет Сталина, вырезанный из газеты; 4) сдается все чаще в плен, о чем сообщают сами немцы женщинам, с которыми живут.

19.VIII.42. Попалась киевская газета «Нове українське слово» от 19.V.42. В статье «Ціна и винагорода» читаю: «Кожна розумна людина знає, що війна потребує грошей, дуже багато грошей. Отже, визволення України з-під ярма більшовизму коштувало Німеччині дуже великих сум. Тому це не право переможця або загарбника, але право визволителя примусити Україну саму нести воєнні витрати за своє визволення. Це так логічно!» – довольный своим открытием кончает автор, спрятавшийся за псевдонимом «Ї».

Мы его знаем… Но так цинично и… в газете! Во всеобщее сведение!

Кто должен платить?..

Народный доход, - повествует автор, состоит из рабочей силы и доходов, даваемых землей (какая безграмотность). Но все разрушено… «Крім прибутків з сільского господарства, Україна зараз не має нічого, чим вона змогла сплатити за своє визволення».

Вывод ясен: за «визволення» должен платить крестьянин.

31.VIII.42.

- Наступит ли время, когда я, инженер, найду работу по специальности? – с таким вопросом обратился я к Слипченко (зам. обер-бургомистра), - говорит мне инженер Волошин, мужчина 40-42 лет, в свое время репрессированный.

- Ну и что он ответил? – спрашиваю.

- Ничего не ответил.

- А вы как думаете?

- Думаю, не скоро это будет.

- Даже по окончании войны?

- Даже. Если, конечно,  войну выиграет Германия и останется господином Украины.

Я радуюсь эволюции сознания этого человека, еще недавно брызгавшего слюной на большевиков.

- Для нас, интеллигенции,-  конкретизирую я его мысль, - вопрос ясен: победит Германия, мы никогда не найдем работы по специальности да и, вообще-то, будем ли работать?

10.IX. 42.За некоторыми исключениями господствует мнение, распространяемое немцами, что наш красноармеец не стоек, не мужественен. Но эту ложь не могут скрыть даже наши враги. В «Краківських вістях» (перепечатка в местной газете) статья: «Європа починає познавати Московщину». В ней автор дает обзор высказываний итальянских и немецких журналистов о красноармейце. Всех их поражает мужество и стойкость нашего солдата. И чем это объяснить, - спрашивают они себя, - если, кроме нищеты, страна им больше ничего не дает?

Ошибаетесь, господа, страна дала нам все, и за это проливает кровь наш красноармеец!

7.I.43. … И вот, когда население Харькова ежедневно десятками и сотнями умирает от голода, в это время…

- А вы ковры учли?

- Какие ковры? - спрашиваю удивленно.

- Для немецких офицеров.

- А причем туту Управа?

- Младенец вы, - покровительственно улыбаясь, говорит Серовский. – Заходит немецкий офицер в комиссионный магазин. Много ковров, награбленных владельцем или за бесценок купленных у голодающего населения. Понравился, к примеру, этот ковер. «Сколько?» - спрашивает немец, - «50 тысяч», - отвечает продавец. «Заверните, уплатит Управа»…

- Позвольте, - перебиваю я. – Как он дошел до мысли, что Управа может платить?


- Да уж, Куликов постарался. Раз, другой, это была любезность с его стороны. А потом вошло в систему. Ну, вот… Владелец, конечно, предъявляет счет Управе. И мы платим…

- Ведь он соврать может и скрыть истинную сумму, за которую сбыл ковер, поставит счет больше…

В результате за 1942 год бюджет имел 12 миллионов рублей дефицита.

Вот грабеж!

22.I.43. Семененко (второй по счету бургомистр Харькова – ред.) подписал меморандум на имя немцев, что городская электростанция исстари принадлежит городу и что не надо ее передавать немецкому частному обществу. И он, и другие вершители судеб года – младенцы. Неужели они думают, что немцы пришли завоевывать материальные блага для них, а не для себя?

10 II.43. Город на военном положении. По улицам валяются трупы расстрелянных. Трупы лежат неубранные. Застреленную несколько дней тому назад женщину растаскивают собаки. В различных частях города, рассказывают, тоже валяются трупы.

…Я шел и думал. Население Харькова да и других городов, столько перестрадавшее, по достоинству оценило советскую власть. Это будет самое преданное, самое послушное население, самое лучшее в работе. Оно глядело в глаза голодной смерти, оно несло жертвы близкими, оно несло физический и огромный моральный гнет, оно знает, что такое рабство, оно терпело холод, оно сидело без воды и света. Да, эти страдания ужасны, они во много раз больше страданий уехавших, эвакуированных…

Публикация Елены Зелениной.

Скажите, зачем вы печатаете таким большим шрифтом? У вас психологические проблемы? Вам кажется, что вас никто не замечает?
Скажите, а есть ли где нибудь возможность ознакомиться с этой книгой полностью? С её электронным вариантом. Харьков город для моей семьи не чужой, хотелось бы знать о его сложных годах больше.
Электронного варианта нет, насколько я знаю. А вышла она в издательстве "Алетейя", Санкт-Петербург, 2012. У издательства есть сайт:
http://www.aletheia.spb.ru/
Издана прекрасно, на хорошей бумаге и в твердом переплете. Но тираж всего 500 экз. То есть, я полагаю, не во все библиотеки попадет. В Харьков прислали несколько десятков экземпляров. Один из них достался мне. Не исключен выпуск дополнительного тиража. насколько я поняла.
На сайте есть телефоны и э-почта. Возможно, есть шанс договориться о покупке.
Спасибо, что интересуетесь. Книга, действительно, хороша. Состоит исключительно из документов и поясняющих фактографических комментариев к ней.
Спасиба за наводку. Попробуем. Хотя смехотворный тираж в 500 экземпляров это можно считать, что уже не достать книгу.(