aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote in history_club,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis
history_club

Стояние на Угре в истории Руси



Сегодня, 24 ноября (11 ноября по старому стилю), мы вспоминаем славное историческое событие – отступление войск хана Ахмата от реки Угры в 1480 г. Эту дату называет ряд русских летописей: «Царь убояся и с татары побежа прочь ноября 11» (Софийская II летопись. ПСРЛ. Т. 6, вып. 2, стб. 309); «Царь побежалъ ноября въ 11» (Московский летописный свод конца XV века. ПСРЛ. Т. 25, стр. 328). По утверждению других, отступление татар началось еще 9 ноября: «А прочь царь пошол от Угры в четверг, канун Михаилову дни» (Вологодско-пермская летопись. ПСРЛ. Т. 26, стр. 273), или же 10 ноября: «От Угры царь Ахмут побежал месяца ноября в 10 день, в пятницу» (Владимирский летописец. ПСРЛ. Т. 30, стр. 137). Однако для нас важна не столько точная дата этого события, сколько его смысл в русской истории. Со школьной скамьи Стояние на Угре в нашем сознании накрепко связано с освобождением Руси от татарского ига, которое во всех учебниках и книгах по русской истории относится именно к 1480 г. Если попытаться проследить истоки этого представления, то в конечном счете мы дойдем до Николая Карамзина, который завершает рассказ о Стоянии на Угре в третьей главе шестого тома своей «Истории государства Российского» словами: «Иоанн, распустив войско, с сыном и с братьями приехал в Москву славословить Всевышнего за победу, данную ему без кровопролития. Он не увенчал себя лаврами как победитель Мамаев, но утвердил венец на главе своей и независимость Государства. Народ веселился; а Митрополит уставил особенный ежегодный праздник Богоматери и Крестный ход Июня 23 в память освобождения России от ига Моголов: ибо здесь конец нашему рабству». Но насколько мнение Карамзина соответствует исторической действительности?
Очевидно, что если в 1480 г. Ахмат отправился в поход на Русь, то это означает, что к тому времени Русь его власть уже не признавала. Т.е. 1480 г. – это не более чем terminus ante quem освобождения от ига. Но когда же именно это освобождение имело место?
Поход 1480 г. был вторым походом Ахмата на Русь. Первый состоялся на восемь лет раньше, в 1472 г., и закончился для него столь же неудачно. Татары подошли к Оке 29 июля, но их трехдневные попытки прорвать русскую оборону были отбиты. В ночь на 1 августа Ахмат поспешно отступил: «Противу же соуботы нощи той, противоу Спасова дни, егда воду крестять, отстоупиша Татарове отъ берегу, и побеждь царь Ахматъ съ всеми уланы, князми своими [и] съ всеми силами опять в поле къ своей Орде. Назавтрее же, в суботу, на Спасовъ день, августа 1, побегоша и останокъ Татаръ отъ берега, и побегоша всии Татарове, никымъ же гонимъ, но токмо гневомъ Божиимъ и пречистые его Матери милостию и всехъ святыхъ чюдотворець Роускихъ молитвою. Тако избави Богъ Роускоую землю отъ поганыхъ» (Типографская летопись. ПСРЛ. Т. 24, стр. 193); «Убоявшеся бегу яшася, яко въ 6 днеи къ катунамъ своимъ прибегоша, отнюду же все лето шли бяху» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 243).
Каковы были отношения Руси с Ордой между 1472 и 1480 гг.? Признавал ли в этот период Иван III власть Ахмата и платил ли ему дань, как полагают некоторые историки? – Для подобных утверждений нет никаких оснований. В эти годы между Русью и Ордой происходил обмен послами, но ни о какой выплате дани речи не шло. В 1473 г. в Орду отправился Никифор Басенков, вернувшийся в следующем году в Москву в сопровождении ханского посла Кара Кучука. В августе 1474 г. Иван III отпустил татарское посольство обратно вместе со своим новым послом Дмитрием Лазаревым. Отправляя своих представителей в Орду, русское правительство стремилось дипломатическими средствами добиться от Ахмата признания новой политической реальности, в которой русский государь более не признает над собой власти хана и не платит ему дани. Последующие события свидетельствуют о том, что эти попытки не увенчались успехом. В октябре 1475 г. «прибежал из Орды посол князя великого Дмитреи Лазаревъ» (Московский свод. ПСРЛ. Т. 25, стр. 304), а посольство Ахмата, прибывшее в Москву в следующем году, привезло с собой ультиматум хана: «Того же лета [1476] месяца июля 11 прииде к великому князю посол из Большие Орды от царя Ахмута Бочюка именем, зовя великого князя ко царю въ Орду» (Московский свод. ПСРЛ. Т. 25, стр. 291). Отклонение этого ультиматума и стало причиной нового похода Ахмата, состоявшегося в 1480 г.
О том, что между 1472 и 1480 гг. Иван III не признавал власти Ахмата и не выплачивал ему дани, свидетельствуют также документы дипломатических отношений с Крымом, установленных в 1472-1473 гг. Острие нового союза было направлено именно против Ахмата. Так, в проекте договора, который привез в Крым в 1474 г. русский посол Никита Беклемишев, говорилось: «А на моего недруга на Ахмата царя быти ти со мною заодинъ: коли пойдетъ на меня царь Ахматъ, и мне къ тобе весть послати, и тобе моему брату великому князю Ивану отпустити царевичевъ своихъ на Орду. А пойдетъ на тобя Ахматъ царь, и мне Менли-Гирею царю на него пойти, или брата своего отпустити съ своими людми, а быти ми на него съ тобою заодинъ» (Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 41. СПб., 1884, стр. 5). На переговорах с Крымом отношения между Русью и Большой Ордой Ахмата представлялись как отношения равноправных сторон без какого-либо намека на подчиненное положение. Так, в 1475 г. русскому послу Алексею Старкову было велено говорить Менгли-Гирею: «Осподари наши великии князи отъ отцовъ и отъ дедъ и отъ прадедъ слали своихъ пословъ къ прежнимъ царемъ къ ординскимъ, а они своихъ пословъ посылали къ великимъ княземъ; а осподарь мой князь велики и нынеча потомужъ своихъ пословъ шлетъ къ Ахмату царю и къ брату его къ Махмуту, и они своихъ пословъ къ моему государю посылаютъ» (там же, стр. 10).
Таким образом, у нас появляется новый terminus ante quem – 1472 г. Однако он не является окончательным. Мы можем отодвинуть его на десятилетие назад. В отличие от своих предшественников, Иван III в 1462 г. вступил на великокняжеский престол без какой-либо санкции татар, т.е. как полностью суверенный государь: «Того же лета, месяца марта 27, преставися благоверныи и христолюбивыи великии князь Василеи Васил[ь]евичь, а княжение великое дасть столъ свои сыну своему, князю великому Иоанну Васильевичю… Того же лета князь велики Иоаннъ Васильевичь седе на столе отца своего на великомъ княжении в Володимери и на великом княжении в Новегороде Великомъ и Нижнемъ, и на всеи Русскои земли» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 157). Иван III не получал ханского ярлыка, при его восшествии на престол в Успенском соборе Владимира не присутствовал ханский посол. Можно утверждать, что дани в Орду он также не платил уже с самого начала своего правления.
О существенных переменах в отношениях с Ордой свидетельствует, в частности, новая формулировка в междукняжеских договорах. Начиная с завещания Дмитрия Ивановича, составленного в 1389 г., документы московских князей содержали в качестве условия невыплаты татарской дани формулировку «А переменитъ Богъ Орду». В отличие от них, Иван III в течение всего своего правления использует формулировку «А коли яз выхода в Орду не дам». Разница заключается в том, что в первом случае невыплата дани зависит от положения в Орде, а во втором – от личной воли великого князя. Впервые вторая формулировка встречается в докончании Ивана Васильевича с верейским и белозерским князем Михаилом Андреевичем: «А имати ми у тебе выход по старым дефтерем, по кр(е)стному целованию. А коли яз, княз(ь) велик(и), выхода в Орду не дам, и мне и у тебе не взяти» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 209). Это докончание было заключено между 27 марта 1462 г. и 13 сентября 1464 г., т.е. в первые годы правления нового великого князя, что свидетельствует об отсутствии даннических отношений с татарами в это время.
Последующие события подтверждают подобное мнение. В 1465 г., впервые после похода Тохтамыша 1382 г., на Москву со всем своим войском двинулся лично правящий ордынский хан: «Того же лета поиде безбожный царь Махмутъ на Русскую землю со всею Ордою и бысть на Дону. Божиею же милостию и Его пречистые Матери прииде на него царь Азигирей и би его и Орду взя. И начаша воеватися промежь себе, и тако Богъ избави Русскую землю отъ поганыхъ» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 12, стр. 116-117). Причиной похода Махмуда должно было стать то, что к 1465 г. ему окончательно стало ясно, что ехать к нему за ярлыком и платить дань, т.е. признавать верховную власть татар в каком-либо виде, русский великий князь не собирается.
Вражда между Большой Ордой и Крымом в 1465 г. избавила Русь от большого татарского нашествия. Кроме того, вскоре хан Махмуд был свергнут с престола своим братом Ахматом, что исключило его дальнейшие попытки привести Русь в подчинение себе. О неудачных попытках Ахмата утвердить свою власть над Русью мы говорили выше. Таким образом, можно было бы сделать вывод, что даннических отношений с Ордой не существовало в течение всего правления Ивана III, но подобный вывод опровергается свидетельствами источников. Вологодско-пермская летопись сообщает, что в 1480 г. Ахмат заявлял: «Пришол яз Ивана деля, а за его неправду, что ко мне не идет, а мне челом не бьет, а выхода мне не дает девятои год» (ПСРЛ. Т. 26, стр. 265). Отсчитывая от 1480 г. назад девять лет, мы попадаем в 1471 г., год кануна первого похода Ахмата на Русь. Что же могло побудить Ивана III возобновить выплату дани в Орду, которая, как мы видели, к тому времени уже долгое время не выплачивалась?
Сразу же после захвата власти Ахматом в 1468 г. большеордынские татары начинают нападения на русские земли: «Тое же осени приходиша Татарове отъ Болшие Орды и воеваша около Рязани села и волости и множество изсекоша, а иныхъ в полонъ поимаша, Рязанци же совокоупишяся и гнаша по нихъ. И бысть имъ бой и сеча зла. Татарове же знамя подсекоша оу Рязансково полкоу, Рязанци же замятъшяся и побегоша. Татар же множество избьено ту… Того же лета Татарове Польстии побиша сторожевъ нашихъ в поле и пришедъ без вести и взяша Беспоутоу и множество полону вземше, отъидоша» (Типографская летопись. ПСРЛ. Т. 24, стр. 187). Примечательно, что в 1480 г. поход Ахмата на Русь также начался с нападения на Беспуту (московскую волость на правобережье Оки). Для Ивана III возобновление нападений большеордынских татар представляло особую опасность ввиду того, что оно пришлось на разгар тяжелой войны с Казанским ханством, происходившей в 1467-1469 гг.
Поводом для нее послужило приглашение казанскими князьями на престол ханства Касыма, служилого царевича Ивана III. Однако поход русской рати на Казань закончился неудачей – ей не позволило переправиться через Волгу татарское войско во главе с казанским ханом Ибрагимом. В 1467-1468 гг. военные действия протекали в целом неблагоприятно для Руси. В 1468 г. казанцам даже удалось оторвать от союза с Иваном III Вятку: «Казанцы приидоша со многою силою к Вятке, и не возмогоша Вятчане противитися им, предашася за Казанского царя Обреима» (Устюжская летопись. ПСРЛ. Т. 37, стр. 96). Война с Казанью требовала напряжения всех военных сил Руси. В этих условиях не оставалось резервов для одновременной войны с Ахматом. По всей видимости, чтобы нейтрализовать его, Иван III и согласился возобновить выплату дани Большой Орде.
Весной 1469 г. состоялся очередной русский поход на Казань. В связи с ним летописец рисует впечатляющую картину мобилизации всех наличных военных сил Русского государства: «Тоя же весны по велице дни на другои неделе послал князь велики на Казанскые места рать в судех, воевода Костянтинъ Беззубцевъ Александрович, а с ним многые дети боярьскые дворъ свои, такъже и от всеа земли своея дети боарьскые изо всех градов своих и изо всех отчин братии своее по тому же. А с Москвы послал суружанъ и суконниковъ и купчих людеи и прочих всех Москвичь, кои пригоже по их силе, а воеводу над ними постави князя Петра Оболеньского Васильевича Нагого. И те поидоша Москвою рекою к Новугороду к Нижнему, а инии Клязмою, а Коломничи и все, которые выше их по Оце, Окою поидоша, и Муромци тако же. А Володимерци и Суздальци Клязмою, Дмитровцы и Можаици и Углечане. Ярославци, Ростовци, Костромичи и прочии вси Поволжане Волгою к Нову же городу на один срок» (Московский летописный свод конца XV века. ПСРЛ. Т. 25, стр. 281). Особое внимание привлекает упоминание «коломничей и всех, которые выше их по Оке», т.е. гарнизонов, расположенных по окскому рубежу. Кроме того, во главе похода на Казань был поставлен Константин Беззубцев – воевода Коломенского полка и начальник всей береговой окской обороны. Еще в 1450 г. он со своими коломничами и служилыми татарами разбил на Битюге войско большеордынских татар. Таким образом, весной 1469 г. южная граница Руси оказалась практически оголена. Решиться на это Иван III мог только будучи уверенным в отсутствии угрозы нападения со стороны Большой Орды. А уверен в этом он мог быть только в случае выплаты дани Ахмату.
Осенью 1469 г. русские рати совершили новый поход на Казань, завершившийся капитуляцией хана Ибрагима, что стало первой победой Руси в наступательной войне против татарского ханства: «Въ лето 6978, Сентября 1. Князь Юрьи Васильевичь со всеми вои Московскими прииде подъ Казань, и судовые рати поидоша пеши ко граду. Татарове же выехаша изъ града, и побившеся мало, бежаша во градъ. Москвичи же погониша ихъ и сташа подъ городомъ и отняша у нихъ воду. Царь же Обреимъ видя себе въ велице беде, и нача посылати послы своя ко князю Юрию Васильевичю, и добилъ челомъ, и миръ взятъ на всей воли великого князя. И возвратишася на Москву со всемъ воинъствомъ» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 12, стр. 123). По всей видимости, сразу же после победы над Казанью Иван III прекратил выплату дани в Большую Орду, так как более не нуждался в нейтралитете со стороны Ахмата. Заслуживает внимания летописное сообщение о том, что в августе 1470 г. во время пожара в Москве Иван III находился в Коломне: «Того же лета, месяца Августа въ 30 день, исходящу второму часу, загореся Москва… А князь великий былъ тогда на Коломне» (Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 12, стр. 124). Коломна была центром окской оборонительной линии. Пребывание в ней великого князя на следующий год после окончания войны с Казанью правдоподобно объясняется подготовкой к войне с Большой Ордой.
Таким образом, мы установили, что Иван III платил дань Ахмату между 1468 и 1471 гг., в течение двух-трех лет. Можно ли считать этот эпизод своего рода возобновлением ига? – Мы полагаем, что для этого нет никаких оснований. Выплата дани была по сути дела откупом от набегов и покупкой нейтралитета во время войны с третьей стороной. К тому же подобный эпизод в период правления Ивана III был не единственным.
В 1500 г. началась очередная русско-литовская война. Русские войска заняли чернигово-северскую землю и 14 июля наголову разгромили литовцев в битве на Ведроше. На стороне литовского великого князя Александра Казимировича выступил хан Большой Орды Ших-Ахмет, сын Ахмата. Летом 1501 г. он со своим войском двинулся на Русь. Иван III рассчитывал, что Большая Орда будет нейтрализована Крымом, однако эти надежды не оправдались. Крымцы и большеордынцы сошлись в верховьях Дона, на Тихой Сосне, но после нескольких незначительных стычек Менгли-Гирей отвел свои войска обратно в Крым. Ших-Ахмет повоевал северские земли, только что занятые русскими войсками, а затем отошел на зимовку в степь у границ Северщины и Киевщины.
Осенью 1501 г. положение Ивана III оказалось чрезвычайно сложным. Военные действия против Руси начал Ливонский орден, а в октябре Александр Казимирович был избран королем Польши, что могло привести к вступлению в войну польских коронных войск. Надежды на помощь против Большой Орды со стороны Менгли-Гирея не оправдались. При этом основные русские силы были задействованы на ливонском и литовском фронтах, поэтому обеспечить действенную оборону южной границы, как это было в 1472 и 1480 гг., не представлялось возможным. Иван III описывал свое положение в письме Менгли-Гирею от марта 1502 г.: «И мне ныне рати своей къ тебе послати нелзе за темъ, что нашъ недругъ литовской, снявся съ немци, стоитъ противъ насъ; и мы осенесь и на сей зиме посылали воеводъ своихъ со многими людми на Литовскую землю и на Немецкую воевати; и нашимъ воеводамъ въ Литовской земле и въ Немецкой земле многие бои были; да милосердьемъ Божьимъ наши воеводы везде побивали и землю Литовскую и Немецкую воевали и много городовъ поимали; а и ныне наши люди из Литовские земли и изъ Неметские не выходя воюютъ» (Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 41. СПб., 1884, стр. 383).
В этой ситуации Иван III решил нейтрализовать Большую Орду дипломатическими средствами. Он направил письмо беклярибеку Тевекелю (второму человеку в Орде после хана) с просьбой оказать посредничество в переговорах с Ших-Ахметом. Тевекель позднее уведомил великого литовского князя Александра, что Иван III якобы обещал хану: «ратаи и холоп его буду». В ответ на это в декабре 1501 г. в Москву прибыл посол Ших-Ахмета Хазсогеря, которого Иван III в марте 1502 г. отпустил обратно в Большую Орду вместе со своим послом Давыдом Лихоревым. Летом 1502 г. Ших-Ахмет сообщал Александру Казимировичу, что Иван прислал ему «тые датки, чого жъ отцу нашому и братьи нашои не давал»; об этом же правителю Литвы писал и Тевекель: «чого предкомъ царевым и нашымъ не давал, то нам тое дороги прыслалъ» (цит. по: А.А. Горский. Москва и Орда. М., 2000, стр. 182). Из этого следует, что посольство Лихорева привезло в Большую Орду давно уже не платившуюся дань за какой-то срок, скорее всего, за один год.
Однако это формальное признание зависимости от Ших-Ахмета было нужно Ивану III лишь для того, чтобы выиграть время. Одновременно с посольством Давыда Лихорева в Большую Орду он направил в Крым посольство Алексея Заболоцкого с призывом к Менгли-Гирею нанести Большой Орде решающий удар: «А ты бы, по своей правде, и ныне пошелъ бы на Орду на Шигъ-Ахметя царя и недружбу ему свою чинилъ и дело делалъ, сколко тебе Богъ пособитъ… А что Шигъ-Ахметь царь пойдетъ на тебя, и язъ тогды царевичевъ и рать свою многихъ людей пошлю на Орду; да и Махметъ-Аминю царю казанскому того для велю идти на Орду со всеми съ его уланы и со князми» (Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 41. СПб., 1884, стр. 383-384). Этот решающий удар по Большой Орде был действительно нанесен Менгли-Гиреем в июне 1502 г.
Таким образом, мы видим, что факт выплаты Иваном III дани Ахмату между 1468-1471 гг. не имеет принципиального значения, как и факт выплаты дани Ших-Ахмету в 1502 г. В обоих случаях это был откуп от набегов в период войны с другой державой (в первом случае – с Казанью, во втором – с Литвой). Говорить в любом из этих случаев о каком-то восстановлении ига нет оснований. Итак, мы можем признать, что Иван III вступил на русский престол как уже полностью независимый государь, т.е. у нас появляется новый terminus ante quem свержения ига – 1462 г. Попробуем поточнее выяснить, когда же это событие имело место на самом деле.
Для начала определимся с terminus post quem. В качестве такового естественно будет принять 1431 г., когда Василий II ездил к хану Улуг-Мухаммеду. Это стало последней в истории поездкой русского великого князя в Орду. Хан подтвердил великокняжеский статус Василия, а направленный им посол исполнил полагающуюся при этом формальную церемонию: «Выиде изо Орды князь великии Василии Васильевичь на великое княжение, а с нимъ посолъ Мансырь оуланъ-царевичь, тотъ его садилъ на великое княжение месяца октября въ 5, индикта 10, оу Пречистые оу Златых двереи» (Сокращенный летописный свод 1493 г. ПСРЛ. Т. 27, стр. 344).
В 1437 г. Улуг-Мухаммед был вытеснен из степи своими противниками. В улусах к западу от Днепра власть захватил Сеид-Ахмет, к востоку – Кичи-Мухаммед. Осенью того же года Улуг-Мухаммед появился в верхнеокских землях и попытался осесть в Белеве. В ответ Василий II направил против него свое войско, что, естественно, означало прекращение даннических отношений с его ордой. Война с Улуг-Мухаммедом продолжалась все последующие годы вплоть до его смерти 1446 г.
С двумя другими татарскими ордами (Кичи-Мухаммеда и Сеид-Ахмета) Москва первоначально поддерживала мирные отношения, включавшие выплату им дани. В договоре, который Василий II заключил с Дмитрием Шемякой в 1441-1442 гг., имелось условие о сборе ордынского выхода: «А Орда оуправливати и знати мне, великому князю. А тобе Орды не знати. А оу тебя ми имати выход по старым дефтерем, по крестному целованью. А переменит Богъ Орду, а не дам выхода в Орду и в ординскые проторы, и мне и оу тобя не взяти. А што, брате, еще в целовании будучи со мною, не додал ми еси въ выходы серебра и в ординскые проторы, и што есмь посылал киличеев своих ко царемъ х Кичи-Махметю и к Сиди-Ахметю, а то ти мне, брате, отдати по розочту, по сему нашему докончанью» (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. М.-Л., 1950, стр. 108). Однако в 1447 г. Дмитрий Шемяка отказался платить свою долю дани Сеид-Ахмету, о чем упоминается в обращении к нему собора русского духовенства от 29 декабря того же года: «А от царя Седи-Яхмата пришли к брату твоему старейшему великому князю его послы, и он к тобе посылал просити, что ся тобе имает дати с своей отчины в те в татарские проторы, и ты не дал ничего, а не зоучи царя Седи-Яхмата царем» (Русский феодальный архив XIV – первой трети XVI века. М., 1986, стр. 111). По всей видимости, деньги, предназначавшиеся для дани Сеид-Ахмету, Шемяка употребил на заключение союза против Василия II с сыном покойного Улуг-Мухаммеда Махмутеком. Вслед за этим Василий II также прекратил выплату выхода Сеид-Ахмету, в связи с чем с 1449 г. татары его орды начинают постоянные набеги на русские земли. В 1449 г. они дошли до реки Пахры, в 1451 г. пытались взять Москву, в 1454 г. перешли Оку и захватили полон, но на обратном пути были разбиты Федором Басенком, в 1455 г. снова перешли Оку, но были разбиты князем Иваном Патрикеевым, а в 1459 г. их попытка переправиться через Оку была отбита княжичем Иваном Васильевичем (будущим Иваном III). Итак, даннические отношения с ордой Сеид-Ахмета были разорваны к 1449 г., а каковы были в это время отношения с ордой Кичи-Мухаммеда? На основании источников можно предполагать, что выплата дани ей тоже была прекращена.
В 1450 г. Василию II доложили о приближении к русским рубежам очередного татарского войска. Против него были посланы служилые татары и коломничи во главе с воеводой Константином Беззубцевым. В бою на левом притоке Дона Битюге татары были разбиты: «Того же лета, бывшу князю великому въ отчине своеи на Коломне и прииде къ нему весть, что идуть Татарове ис поля, Малыбердеи уланъ и иные съ нимъ князи съ многыми Татары. Князь же великии посла противу ихъ царевичя своего съ Татары, да съ нимъ воеводу своего Костянтина Александровичя Беззубцева съ Коломничи. И угониша ихъ на Бетюце реце въ поли и побиша Татаръ много, а инии убежаша» (Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18, стр. 205-206). Судя по пути их отступления, эти татары приходили из Большой Орды Кичи-Мухаммеда. В летописи не говорится прямо, действовал ли Малыбердей улан по приказу хана или по собственному почину, однако значительность татарского войска заставляет предположить именно первое. Это предположение дополнительно подтверждают события, которые развернулись десятилетие спустя, в 1460 г.
Сам Кичи-Мухаммед умер в 1459 г., и на ордынском престоле его сменил его сын Махмуд, которого русские летописи, плохо различающие имена Махмуд и Ахмат, называют «Ахмутом». В 1460 г. он совершил безуспешный поход на Рязанское княжество: «Того же лета царь Ахмутъ Большые орды, Кичи-Ахметевъ сынъ, приходилъ ратью к Переяславьлю к Рязаньскому и стоалъ подъ городомъ три недели, на всякъ день приступая ко граду, бьющеся, граждане же, милостью Божиею и пречистыя его Матери, одолеваху ему и много у него татаръ побили, а отъ гражан ни единъ вреженъ бысть; и поиде прочь с великимъ срамомъ, а на Казатъ улана мирзу велико нелюбие држа, тотъ бо бяше привелъ его, не чающе отъ Руси ничего съпротивления» (Ермолинская летопись. ПСРЛ. Т. 23, стр. 156).
Рязанью в это время управляли московские наместники – в 1456 г. по завещанию рязанского князя Ивана Федоровича Василий II стал опекуном его малолетнего сына Василия: «Тое же весны преставися князь велики Иван Федорович Рязаньскы в чернцех и наречень бысть Иона, а за мало преже его княгини его преставися, княжение же свое Рязанское и сына своего Васильа приказал великому князю Василью Васильевичу. Князь же велики Василеи сына и с сестрою его взят его к себе на Москву, а на Рязань посла намесники своя и на прочаа грады его и на власти, а сынъ его тогда был осми лет» (Московский летописный свод конца XV века. ПСРЛ. Т. 25, стр. 275). Рязанский князь Василий Иванович жил в Москве до 1464 г. Воскресенский список Софийской II летописи в рассказе о событиях 1460 г. содержит уникальное известие: «Месяца августа царь Махмет Кничнахметович стояли на резанском поле и под Резанию бысть и Суфуи да Темир многими ратми и стояли 6 днеи да побежали, и князь велики Ив[ан] тогда стоял у брега со многими людьми» (ПСРЛ. Т. 6, вып. 2, стб. 130, примеч. 79). Это служит дополнительным подтверждением предположению, что поход Махмуда был направлен в конечном счете против Москвы. Его причиной должна была послужить невыплата дани Большой Орде, начавшаяся еще при жизни его отца, из чего следует, что около 1448-1449 гг. Василий II разорвал даннические отношения не только с ордой Сеид-Ахмета, но и с ордой Кичи-Мухаммеда, что, собственно, и должно быть признано окончанием татарского ига над Русью.
Как видно из изложенного, общепринятый взгляд на 1480 г. как год освобождения от ига Орды не соответствует действительности. Это представление держится только на авторитете Карамзина. Современные событию летописи не говорят об освобождении от татарской зависимости применительно к отражению нашествия Ахмата в 1480 г., причем их рассказ о нашествии 1472 г. занимает примерно такой же объем, что и рассказ о Стоянии на Угре, хотя события 1472 г. заняли значительно меньше времени. Самые ранние русские источники, в которых обсуждается освобождение от ига, относятся к середине XVI в.
Первый из них – «Послание» к Ивану IV, написанное, по-видимому, Сильвестром. В нем о нашествии Ахмата говорится в ряду исторических примеров божьей помощи правоверным государям против язычников: «Четвертое знамение, иже бывшее преславьныхъ Божиихъ чюдесъ, при нашихъ Великихъ Государехъ, и проувидеся въ великомъ православии Рускиа земли въ лето Благовернаго и Христолюбиваго Князя Ивана Васильевича, всеа Русии Самодержца: гордый царь Ахматъ Болшие Орды воздвигъ помыслъ лукавъ на Рускую землю, со многими орды, съ великими похвалами во многихъ силахъ вооружився, пришелъ на Рускую землю со множствомъ многимъ воинствомъ, великою гордостию дышюще, помысливъ высокоумиемъ своимъ и рече: избию вси Князи Руские, и буду единъ властецъ на лицы всея земля, а не ведый, яко мечъ Божий острица на нь. И восхоте пленити всю Рускую землю, яко было сперва посещениемъ Божиимъ гнева за некия наши великиа неправды, нашему православию всея Руския земля, православнымъ Великимъ Государемъ отъ техъ нечестивыхъ гордыхъ Царей Болшие Орды великое было гонение. И Божиею благодатию и пречистыя Богородица помощию Великий Православный Государь Князь Великий Иванъ Васильевичъ всеа Русии Самодеръжецъ, исправися предъ Богомъ, и смиривъ себе, и воздохнувъ крепко отъ всего сердца своего со многими слезами, якожъ преже Езекеилъ Царь, услыша Господь молитву его, [Ахмат] вда плещи, и побеже гонимъ бысть, но, не дошедше своего отечества, животъ свой сконча, и все воинъство его Божиимъ гневомъ разсыпася, и погибоша за безаконие свое, а того самаго нечестиваго и гордаго Царя Богъ своимъ копьемъ порази, и все царьствие его погрузи, и родъ его и сыны сыновъ его изкорени, и храмы ихъ раскопа, а дубровы ихъ посече, и места ихъ лежатъ и до ныне пусты, и память ихъ погибе съ шумомъ, и имя ихъ потребилъ есть Господь въ веки, и не помянути ихъ ни въ коихъ земляхъ, безъ памяти разсыпашася и погибоша. А Православныхъ Великихъ Князей Господь Богъ рогъ возвыси и отъ нечестивыхъ поганыхъ Царей свободи, а самыхъ Царей нечестивыхъ вся державы ихъ разруши и всю славу ихъ помрачи» (Чтения в Обществе истории и древностей российских. Кн. 1. М., 1874, стр. 71-72). Как видим, Сильвестр говорит здесь об освобождении от татарских ханов, но не именно Ивана III, а в целом «православных великих князей». По его словам, «великое гонение» на Русь со стороны Орды было в прошлые времена («сперва»). Таким образом, из текста Послания не следует, что его автор относит освобождение Руси от ордынской зависимости даже вообще к эпохе правления Ивана III, а тем более конкретно к событиям 1480 г., обстоятельства которых в Послании не упоминаются.
Другим источником той же эпохи является «Казанская история», которая определенно относит освобождение Руси от ордынской зависимости к эпохе Ахмата и Ивана III: «Бысть же злогордая та и великая власть варварьская над Рускою землею от Батыева времени по царство тоя Златыя Орды царя Ахмата, сына Зелед-Салтанова, и по благочестиваго великаго князя Иоанна Васильевича Московскаго» (Библиотека литературы Древней Руси. Т. 10. СПб., 2000, стр. 256). Автор «Истории» повествует об отправке Ахматом после его вступления на престол послов к Ивану III с требованием дани за прошлые годы: «Царь Ахматъ восприимъ царство Златыя Орды по отце своемъ, Зелети-Салтане царе, и посла к великому князю московскому Иоанну Васильевичю послы своя по старому обычаю отецъ своихъ и з басмою парсуною просити дани и оброковъ на прошлыя лета» (там же, стр. 260). Получив отказ, хан выступает в поход на Русь. В рассказе об этом походе упоминается 1480 г. и Угра, вслед за тем «Казанская история» рассказывает об отступлении и гибели Ахмата от рук ногайцев и заключает: «И тако скончашася цари ординьстии, и таковым Божиимъ промысломъ погибе царство и власть великия Орды Златыя. И тогда великая наша Руская земля освободися от ярма и покорения бусурманскаго, и начатъ обновлятися, яко от зимы и на тихую весну прелагатися. И взыде паки на преднее свое величество и благочестие, и доброту, яко же при велицемъ князи первом Владимире православномъ» (там же, стр. 262). Мы видим, что автор «Казанской истории» также связывает конец «ярма и покорения» Руси с событиями не именно 1480 г., а скорее нескольких десятилетий. При этом он указывает, что выплата дани Орде прекратилась еще за несколько лет до вступления Ахмата на престол. Таким образом, представление о решающей роли событий 1480 г. в освобождении от ига принадлежит только русской исторической науке XIX в.
Итак, мы должны заключить, что Стояние на Угре, годовщину окончания которого мы вспоминаем сегодня, было блестящей русской воинской победой, но не свержением ордынского ига. Иго было свергнуто на три десятилетия раньше, а победа 1480 г. лишь подтвердила и закрепила независимость Руси.
Subscribe

promo history_club february 19, 2014 20:52 Leave a comment
Buy for 1 000 tokens
УКАЗ Президиума Верховного Совета СССР О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР, Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments